Рейтинг пользователей: / 1
ХудшийЛучший 

    Иногда вопрос художественного мастерства и высокой философии концептуализма следует отбросить куда подальше, чтобы нескоро дополз обратно.
    Иногда стоит обратить внимание на древнюю, как мир истину – народ требует хлеба попкорна и зрелищ.
    И умница Тим Бертон вовремя сообразил, что публике, может быть, и насквозь интеллектуальной и высокоискусственной, но однажды остохренеет пялиться на чернушных персов, изображающих из себя маньяков-парикмахеров и оживших тряпичных кукол, после взгляда на которых пару ночей засыпаешь только с дозой валокордина….
    Алиса В Стране Чудес – воистину чудесное показательное выступление мастера, демонстрация умения раскрашивать мракобесие яркими цветами и растить грибочки на пост-панковских пейзажах.
С одной стороны, хочется процитировать рецензию коллеги: «А во что превратилось наше любимое "Все страньше и страньше", хочу я спросить? Нет какой-то завершенности и целостности у фильма, как-то кусочками, как будто Бекмамбетов руку приложил.
Троечку, только за котика. Котик хороший, котик вытянул киношку. Фильм второстепенных персонажей и действий. А какой был потенциал...»
    И подписаться под каждым словом – действительно, как целостную картину, Алису явно не дотащили до нужного уровня. Во-первых, не все актеры окончательно вжились в роль, не все хоть немного соответствовали смыслу сказанного и сделанного, да и в целом, угольно-черные брови Энн Хэттэуэй на фоне белоснежных одежд и волос смотрелись дико.
    Немного удивило, что придворное платье Алисы оказалось похожим на свадебный наряд Юли из catharsis – то ли у творческих людей взгляды совпадают, то ли просто мода сейчас такая…
    Один хрен, это было красиво!
    Ярко, зрелищно, неожиданно, нетривиально и неоднозначно – все персонажи сначала пугали своей неформатной внешностью (одна только зубастая улыбка чеширского кота, приснится во сне, стану натуральной серебристой блондинкой в связи с появлением должного количества седины). Тот же драгоценный брандошмыг, еще та скотинка – миленькая, но весьма агрессивная в нужные моменты экшена. Да и сцена лишения этой зверушки глаза далека от формата детских сказок.
    Впрочем, сама постановка темы имиджа была настолько неожиданной, что даже подобный лицевой контраст уже воспринимался нормально. Шляпник, например, беспощадно смахивающий на Мадонну в молодости, с его женским альтер-эго в лице Хелены Бонем-Картер, исполняющей роль головотяпистой кровавой ведьмы, стоит того, чтобы напрочь забыть об этой белой дуре с черными бровями. Однако, режиссер не дает забыться и списать «белочку» в клан отстойных нетрушников, позволяя ей в нужный момент поколдовать с пальцами мертвецов и смачными плевками в зелье на глазах у клиента, которого (которую, точнее), этим самым зельем и предполагается потчевать. Относительность красоты и безумия, гротеска и классичности, все органично смешивается, но не взбалтывается, создавая то самое великолепное на вкус (грибной!) попоище, после которого чувствуешь себя маленьким таким ничтожеством, ни фига не смыслящим в высоком искусстве.
    Хотя, как только начинаются какие-нибудь серьезные диалоги, касающиеся идеи грохнуть Бармаглота и спасти королевство, так возникает ощущение, что в тебя запихнули килограмм растибулки, и критичный, привередливый взгляд бросается на происходящее уже коршунским полетом сверху вниз. Фу, какой примитив…
Режиссер ни на минуту не дает зрителю войти в штопор восторга или захлебнуться собственной критичностью, все время выдергивая из того или иного состояния очередной сменой декора и смысла.
Тупейший сюжет, хреново (да, именно хреново, а не просто «плохо») продуманные диалоги и сцены, еще более непростительные ошибки взаимодействия актеров – набор начинающего провалиста-концептуалиста. Есть обо что почесать языки и погалдеть на досуге – ааа, Бертон спекся, опопсел, совсем сошел с ума (нужное подчеркнуть, недостающее дописать).
    И тут же, нате вам – непредсказуемые повороты этого самого сюжета, далекого от классической Алисы, как Пекин от озерной утки, удивительные решения по графике и костюмам, отвлекаясь на которые, напрочь забываешь обо всем остальном. Сидишь и думаешь, у какого портного можно заказать такое же платье или такую же шляпку…
И, наконец-то, слава богу, из Алисы не стали делать морально-этической сказки. Опять же, как говаривали коллеги, «Одно из несомненных достоинств сказок Кэрролла – это высмеивание морализаторства, которым взрослые так любят пичкать детей во все времена, и от которого можно спастись только в выдуманной стране. Вспомните, как говорит Герцогиня: «Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти», и тут же делает такие умозаключения, на фоне которых рассуждения Алисы о том, что «от уксуса – куксятся», выглядят разумными, «как толковый словарь». Подшучивание над всем и вся, но морали, обязательной для сказок, вы здесь не найдете, Алиса не может стать ни для кого примером, ее невозможно взять за образец».
    Все верно – в этой сказке не было, не планировалось и не утверждалось никакой морали. Ее нельзя рассматривать с точки зрения «здравого смысла» или традиционных подходов к искусству.
Это сюр, глэм, панк, анти-экзистенция, импрессия и личностная шиза, помноженные на талант и безбоязненное представление публике всех своих мозговых тараканов.

    К чему я это. К тому, что порой наши драгоценные господа музыканты, увлекшись мега-концептуализмом и самокопанием, совершенно забывают о том, как они выглядят на сцене.
Драные джинсы, потертые майки не первой свежести, еще более неадекватные кроссовки, грязные волосы…
    Как быдлоганы, в самом деле, а претендуем на звание культурных людей, интеллигенции, блин, даже более того – философов и концептуалистов!
    Правильно, в семнадцатом году как перешибли всю интеллигенцию, и как напустили в страну маргинальной лимиты, так и воспитала эта семидесятилетняя история столь же претенциозных, идеологичных, но насквозь бескультурных внешне людей.
Как ходили стадно в фиолетовых китайских пуховиках в девяностые, как напяливали леопардовые шкуры в 2009-м, насмотревших гламурных журналов, так и продолжаем – на сцене наша удручающая неформальная культура выглядит, словно инкубатор бомжей.
    Иногда сидишь в баре, слушаешь краем уха то, что на сцене вещает, и ушки радуются… красотааа! А поворачиваешься – а там, блин, нечто совершенно неотесанное, с растрепанными патлами, косящими в пол глазами и все той же китайской майке с надписью Slayer.
    Никакого чувства вкуса, никакой тяги к прекрасному. И чуть что – сразу дикая обида: мы музыканты, а не клоуны! Нам незачем наряжаться, пусть музыку слушают!
    Да блин с удовольствием, послушаем, но неужели надо закрывать глаза? Вы выходите на сцену, чтобы на вас смотрели, чтобы вам внимали, чтобы на вас равнялись и молились!
    А в итоге ваши же слова о высоких материях не совпадают с вашим же неуважительным отношением к самим себе, к собственной внешности и культуре подачи себя любимых в должном, честном и репрезентативном образе!
    И дело не в клоунаде, и не в том, чтобы напялить на себя крейзи-линзы, залить морды черно-белой краской и надеть блестящие костюмы! Дело в том, чтобы ваш имидж был частью той философии, которую вы продвигаете, и чтобы этот имидж был гармонично продуман, занимая в политике представления группы место не меньшее, чем тексты и риффы!
    Имидж артиста на сцене – это не просто наряд, это не набор вещей, которые существуют отдельно от владельца или повторяют чей-то удачный (нравящийся вам лично) образ. Это часть вашей собственной культуры, часть вашей музыки и того смысла, который вы вкладываете в свое выступление.
    Без всей этой катавасии с костюмами, гримом и нелепыми черными бровями у блондинки Энни Бертон не был бы Бертоном, Алиса не была бы столь популярна и обсуждаема в народе. Это была бы дешевая студенческая концептуальность, лишенная лоска, изюминки и противоречивой парадоксальности!
    Без всей этой навороченной, хитро вымудренной и антиморальной красоты, уродства и беззаконного выпендрежа и мастерски прочувствованного юмора (Джонни Депп в роли Мадонны! Впервые на широких 3D экранах!) – не было бы миллионных гонораров и всемирного восхищения. Был бы артхаус на любителя, тупой и безжизненный, вне зависимости от гениальности и богатства внутреннего мира маэстро Бертона. А ведь мы все прекрасно знаем, что он гениален и внутренне богат. Но и ему приходит в голову иногда сменить свою привычную чернильную мрачность на яркие, даже карикатурные образы, заставляющие зрителя еще более серьезно задуматься о том, что на первый взгляд выглядит нелепо и пугающе, смешно или мило, искусно и дико одновременно.
    В том и суть гениальности – чтобы не бояться показаться нелепым и смешным для тех, кто не умеет зрить в корень, но чтобы даже в этой катавасии суметь сохранить и чувство вкуса, и гармоничное сочетание визуальности и сенситива.

< Предыдущая		Следующая >